Сопротивление

Рубрика: Примеры / Примеры обучения

ozzy_sopr_sharahОззи хорошо выполнил задание, я в очередной раз убираю за спину бич и подзываю его, чтобы похвалить и угостить. Почти дойдя до меня, Оззи вдруг видит протянутую к нему руку и шарахается прочь!

Оззи — конь тончайшей душевной организации. Мнительный, перевыполнительный и боязливый. Очень многое заставляет его нервничать, а следовательно и защищаться, по части сопротивления у Оззи черный пояс. До него я много занималась только с одной лошадью — Халкой, и у нее сопротивление командам обычно носило характер «а что будет, если я тебя не послушаюсь?». Она время от времени пробовала игнорировать команды, и достаточно было просто на них настоять. Крайне редко сопротивление было связано со страхом перед тем, что я просила сделать — и тогда помогало мягко настаивать или придумывать какой-то непрямой путь к цели, но более легкий для нее морально.

С Оззиком все было не так. Честнейшей души конь, безотказно возивший всадника в какой-то своей сложившейся годами манере, сопротивлялся любым попыткам скорректировать его движения — и средствам управления, и разным упражнениям. Иногда он волновался настолько сильно, что казалось, что он сопротивляется присутствию человека рядом — смотрит перед собой стеклянными глазами, ничего не слышит и любое твое действие воспринимает попыткой ему навредить. Еще один конь с нашей конюшни, тоже с тонкой душевной организацией, в моменты сильного волнения не брал лакомство. Оззи пошел дальше — он шарахался от руки с лакомством! Видимо, до нас его регулярно били морковью, заключили мы :))

В основном Оззино сопротивление выражалось в том, что он начинал жутко нервничать и сопеть, закрепощал шею, особенно левую сторону — даже слегка поворачивал шею направо, сбрасываясь с правого повода и вкладываясь в левый, и ускорялся. Разнос и понос — это были его наиболее частые ответы на жизненные трудности. Кроме этого он замыкался, свечил, шлепал губой, махал передней ножкой, отворачивался от человека, внезапно подрывал из-под всадника быстрым аллюром… Единственное, чего он не делал никогда — это не сбрасывал человека намеренно. Даже наоборот, если в результате его порывистых движений всадник терял равновесие, он старался поймать его спиной.

ozzy_sopr_vypryg

«Я галопом не хочу. Но приходится… скачу» — как в детском стихотворении Оззи внезапно подрывал из-под всадника галопом или рысью, когда по какой-то причине уровень стресса зашкаливал. Даже если всадник не командовал ничего, а просто катался, держа повод за пряжечку.

ozzy_sopr_iurumi

Разрушитель мифов.

Как и во многом другом, Оззи развенчал много мифов, которые сложились у меня об обучении лошадей и заставил многое переосмыслить. Статьи по НХ проповедуют взаимную чуткость с лошадью, красивые решения проблем — не заставить сделать все целиком, а разделить сложную задачу на мелкие, более простые этапы. Тем не менее, если лошадь в ответ на давление наваливается на него, то давление рекомендуется усиливать, пока лошадь не ответит правильно. Если лошадь чего-то боится, то ее приучают к этому по такой или другой схеме, в результате чего лошадь должна расслабиться и перестать обращать на этот предмет повышенное внимание.

Эти принципы всегда помогали мне в занятиях с лошадьми, но с Оззи я столкнулась вот с чем. Попытка проявлять к нему чуткость, подавать легкие команды и отслеживать малейшие реакции пугала его. Любое движение моих глаз или более короткий вдох он расценивал как команду и кидался предлагать 10 вариантов действий наперебой, авось это то, что я задумала. Также я заметила, что он отворачивается от меня через какое-то время кордовой работы, в результате чего перестает реагировать на команды кроме совсем сильных. Оказалось, что даже мой взгляд был слишком сильным давлением для него, и отворачиваясь он пытался хоть на немного от него освободиться — поэтому просто не видел и не понимал слабых команд. Поначалу он мог выдержать лишь около 20 минут моего внимания к нему, до того как вообще переставал сотрудничать. Эффективного времени работы было еще меньше. Когда я научилась отворачиваться первой в знак поощрения, Оззи перестал так делать, а потом и вовсе втянулся в работу и привык к моему вниманию. (К слову, это знание впоследствии помогло мне с некоторыми лошадьми, которые убегали с корды — сначала они отворачивались, а потом и убегали тоже чтобы освободиться от напряженного взгляда кордового или постоянного понукания).

Если конь не отвечал на легкое давление, то я считала правильным его усилить, но в ответ получала огромное сопротивление и кучу панических реакций. Правда тоже не всегда. Иногда усиление давления помогало. Иногда даже распсиховавшегося коня можно было «вернуть», шикнув на него или шлепнув по шее — он даже будто расслаблялся от этого. Но в других случаях (безо всякой закономерности) то же самое вмиг взвинчивало его до предела.

 

Рабочий момент в процессе обучения работе вперед и вниз. Я пытаюсь на шагу подобрать повод до легкого контакта и ногой попросить коня потянуться за ним. На ногу Оззи не реагирует, а с рукой борется — поворачивает шею направо, вкладывается в левый повод и сбрасывается с правого. После серии легких отзываний мне показалось, что сработай я рукой чуть сильнее, он сдаст, и я смогу дотолкнуть его ногой, чтобы он опустился и потянулся. Получается грубовато, конь подрывает из-под меня и тормозит только от очень сильных команд. Пробуем еще раз. Оззи от нервов шлепает губой, но от легких команд уходит вниз. То и дело уходит за повод, я ногой корректирую, досылаю его до повода. Впоследствии я научилась не грубить рукой, а добиваться ответа вспомогательными упражнениями, например, на вольту. Оззика перестало швырять вперед галопом, теперь максимум — по его спине проходит судорога, и остановить его можно сжатием шлюсса.

С приучением я встала в тупик. Оззи не приучался, а уходил в себя и терпел. По его стеклянному взгляду и напряженной позе было видно, что он совершенно не расслаблен, но сколько и в каком объеме ни предлагай страшное, не возникало ситуации приучения — когда лошадь слегка переживает, а потом расслабляется. Он будто бы демонстрировал заученное поведение «терпи абсолютно все, что предлагает человек». В других случаях он чего-то боялся — и не было ничего на свете, что могло бы заставить его этого не бояться. Однажды мы 40 минут разными способами приучались к стопке досок на краю поля, но даже через 40 минут Оззи с той же паникой выстреливал вперед, когда мы проезжали мимо них.

Я также считала, что повторение — мать учения, поэтому если что-то хорошо удавалось или наоборот удавалось не вполне, я делала небольшую паузу, после чего предлагала это упражнение еще и еще раз. Большинство знакомых мне лошадей в таких случаях концентрируются на том, за что их хвалят, и развивают это, добираясь до полноценного выполнения задания. Оззи же даже не давал скомандовать во второй раз. Когда мы учились подниматься в галоп с постановления, а не с разгона, он так заводился при мысли о галопе, что после удачного (!) подъема и похвалы я имела минут 10 разнообразных панических реакций — еще даже до повторной команды, просто в ожидании ее! В галоп мне приходилось поднимать его исподтишка, неожиданно, только тогда у меня была доля секунды, чтобы хотя бы сделать постановление…

Я всегда считала, что основной принцип обучения — это заканчивать на хорошем. Здесь я наломала много дров. Я просто не могла закончить занятие, если конь был взвинчен и пер вперед. Если я в результате занятия не добивалась осознанного правильного ответа на какие-то мои команды, то мне казалось, что этим я учу его сопротивляться. Я заводилась от чувства собственного бессилия, мне казалось, что он просто не хочет меня слышать, а я же не прошу многого! Конь тоже заводился, сопротивляясь все сильнее, мы доводили друг друга до мыла, в результате я буквально выжимала из него что-то отдаленно похожее на задуманное — и отставала от него, уверенная в том, что он сделает из этого правильные выводы.

Но нет, единственные выводы из этих ситуаций, которые он делал — это что ему удалось спастись от меня. Мне стоило больших усилий и многих ошибок понять, что в состоянии стресса Оззи не учится ничему. В следующий раз можно было начинать с начала. А как же тогда быть?

ozzy_sopr_kluv

Учу Оззи гнуться на галопе налево. Нахожу положение корпуса, при котором ему удобнее всего оставаться внизу, под шенкелем отзываю внутренним поводом и бросаю повод до провисания, т.к. при малейшем контакте конь тут же со всей силы в него вкладывался, ища опоры, и игнорировал ногу. Мышцы пресса у коня напряжены, он старательно пытается подводить заднюю ногу под центр тяжести. От нервов шлепает губами. Кстати, держать нос вертикально, не уходя за повод, Оззи научился только когда смог амортизировать спиной, не используя шею.

Правильное должно быть легким.

Я обратила внимание, что иногда что-то очень вроде бы простое вызывало сопротивление и никак не шло, но стоило скомандовать по-другому — и конь с энтузиазмом это воспринимал и прочно запоминал. Иногда мне казался совсем нелогичным способ подачи команды, который шел у коня на ура, но ведь самое главное — он понимал меня правильно! Обычно логику такого способа подачи команды я понимала уже потом, после долгих размышлений и анализа. Например, я долго пыталась бороться с его деревянным корпусом в поворотах, пытаясь согнуть его шенкелем и подсказывая своим корпусом. Получала сопротивление, разносы и поносы, пока в какой-то миг не попробовала поднимать внутреннюю руку выше. За рукой выравнивалась голова, за головой следовало плечо — Оззи переставал валиться внутренним плечом вниз, а поднимал его, что помогало ему ловчее войти в поворот и не проскальзывать задними ногами наружу. Еще один пример — чтобы помочь коню сгруппироваться, мне пришлось не сесть назад и насылать шенкелем на повод, а встать на стременах, сильно подав корпус вперед! Таким образом я облегчала коню спину — и он мог использовать ее для того, чтобы группироваться.

Постепенно я все же переходила от удобной коню команды к желаемой, по мере того, как в результате работы конь становился более ловким, гибким и уравновешенным.

Не нарываться.

Еще одним моим заблуждением было то, что хоть в целом работу нужно строить на уважении, чуткости и творческом подходе, есть вопросы безопасности, где конь должен просто подчиняться всаднику. Например, если в целом конь сотрудничал, но налево зажимался и вкладывался в повод, то я считала обязательным тут же размягчить его на этот повод, чтобы добиться управляемости в обе стороны. Если конь бешено рысачил или растаскивал на галопе, то я тормозила его и снова и снова высылала рысью или галопом, пытаясь добиться контролируемой скорости. Другими словами, я находила моменты сопротивления и старалась его преодолеть. Не сломать, а с помощью каких-то вспомогательных упражнений сформировать правильный ответ. Помимо того же принципа «закончить на хорошем», чтобы не давать коню повод думать, что мои команды можно игнорировать, я считала, что в этих простых учебных ситуациях у меня есть шанс отработать экстренные «кнопки», с помощью которых я смогу им управлять в действительно опасной ситуации, например, если он растащит перед дорогой с машинами или с низкими ветками.

Результат был такой же — нулевой. Чем больше я фокусировала внимание на плохом, тем больше конь волновался и тем сильнее сопротивлялся. Мы опять же доволили друг друга до мыла, в результате чего конь ничему не учился, а я так и не находила быстрого способа прекратить его сопротивление.

В итоге я пришла к выводу, что самый эффективный способ борьбы с сопротивлением — не провоцировать его! Что вызывало у Оззи сопротивление? Прежде всего, боязнь потери равновесия. Будучи кривоногим и плохо владея своим телом, Оззи действительно падал на ходу, проскальзывал в повороте задними ногами наружу, а в еще большем числе случаев терял равновесие, но успевал его восстановить до падения. После падения он поднимался на ноги ни жив ни мертв, боялся не то, что шевельнуться, а казалось даже дышать! За 11 лет жизни у него выработались способы восстанавливать потерянное равновесие — и тут в его жизни появилась я с заявлением, что эти способы неправильные и их надо срочно менять. Надо ли говорить, насколько морально тяжело для Оззика было хотя бы в идеальных условиях попробовать то, что я ему предлагала! Любые мои попытки корпусом смещать равновесие, что-то ему загружать, сгибать шенкелем, даже держать повод в контакте, хоть минимально ограничивая шею — все это мешало ему сохранять равновесие привычными способами, поэтому пугало и вызывало сопротивление. Советы усилить шенкель шпорой, а повод строгим железом («чтобы он их лучше слышал») вряд ли помогли бы избежать сопротивления, а как я уже поняла, главным моментом в успешном обучении Оззи было найти путь наименьшего сопротивления, а не в даный конкретный момент заставить его тело двигаться как мне надо.

ozzy_sopr_galop

Поначалу Оззи совсем не умел скакать манежным галопом. В поворотах он накренялся, проскальзывая внутренней задней ногой наружу, а сам галоп был суматошным переставлением ног невпопад, зато на большой скорости :) Даже на нашем небольшом плацу 20х40 на первых порах нам приходилось тормозиться в стену — настолько Оззи не мог сгруппировать себя для перехода с галопа на рысь.

Страх потери равновесия мы побеждали долгими гимнастическими упражнениями, в результате которых конь научился гнуться, подставлять задние ноги под центр тяжести, пользоваться прессом, развил линию верха, научился в движении амортизировать спиной, а не балансировать шеей итд. Сначала я старалась все упражнения предлагать ему на корде, чтобы он сам разобрался со своими ногами и своим телом, а потом уже просила то же самое из седла. Постепенно упражнения и команды становились привычными для него и пугали все меньше.

Другим большим страхом Оззика было одиночество. С этим страхом нам помогли справиться прогулки на веревке и долгие шаговые поездки на природу. (См. «Один, совсем один!»). Кроме этого Оззи боялся всего нового и необычного и еще боялся принятия решений. Если Халке нравилось бродить по лесу между деревьями, придумывать как обходить завалы и выходить обратно на просеки, то Оззи больше всего нравилось идти за человеком или по строго заданной колее в заданном направлении. Насколько же легче заниматься с инициативными лошадьми, не боящимися совершить ошибку! :)

Также небольшие стрессы могли накладываться один на другой и приводить к большому взрыву. Если я видела, что стресс нарастает постепенно, я старалась дать коню задание, требующее мозговой работы — например, боковые движения. Обдумывание несовместимо с паникой, конь успокаивался.

Пороховая бочка.

Путем долгих проб и ошибок я поняла, что одинаково важно тренировать тело Оззика и работать так, чтобы он не волновался и не сопротивлялся, искать путь наименьшего сопротивления — и если на сопротивление натолкнулся, то тут же отвлекать на другие задания, пока не расслабится. Спокойный Оззи был намного ловчее и приятнее в управлении, чем когда волновался. В спокойном состоянии его было легко обучать.

ozzy_sopr_zadralsyaСложность была в том, что спокойствие Оззика не всегда зависело от меня. Я замечала, что примерно раз в неделю у нас случались отличные занятия, еще несколько раз обычные и так же раз в неделю ужасные, когда нервозность коня нарастала стремительно, еще до того, как я успела бы что-то сделать. Он быстро заводился, буквально в несколько минут, и потом мог 2-3 часа шарахаться от меня, не слышать команды и выдавать весь букет панических реакций. Могло быть так, что мы в этот момент были в самой дальней точке нашего путешествия — и нам надо было как-то добраться домой, при том, что конь не давал мне подобрать повод, выстреливал из-под меня, сопел, потел и поносил.

Я долго, но безуспешно искала быстрые способы преодоления сопротивления, расслабления коня… быстрых решений не было. Самое безопасное, что я могла в этой ситуации сделать — это слезть и вести его в поводу, не обращая внимание на то, как он за моей спиной шарахается оттого, что я повернула голову, чтобы куда-то посмотреть, или поправила волосы рукой. Некоторые советовали в таких случаях давать ему выбегаться, но от быстрого движения становилось только хуже. Оззи не был застоявшимся, он был охвачен паникой, и казалось, что мог попросту себя загнать…

Постепенно такие случаи слепой многочасовой паники полностью исчезли — просто количество занятий без нервов перешло в качество, Оззи стал намного реже и тише заводиться. От меня потребовалось научиться чутко следить за его состоянием и строить занятия так, чтобы он по возможности ни разу не занервничал — быть гибкой и творческой. Такой подход себя оправдал.

Замедлять время.

Во время поездок на природу и кордовых занятий я заметила, что если между небольшими репризами быстрого движения или напряженного внимания я даю ему постоять, долго глажу его и даю попастись, то он нервничает куда меньше или не заводится вообще. Я также проследила, что если я не делаю таких перерывов, то вскоре возникает ситуация, когда конь от волнения начинает опережать мои команды. Я пытаюсь в свою очередь опередить его и скорректировать команду так, чтобы он выполнил ее максимально правильно. Конь реагирует еще быстрее… в результате получается гонка, мы наперебой тараторим друг другу, уже совершенно друг друга не слыша. Как только я чувствовала, что мы начинаем стараться друг друга опередить, я старалась «замедлить время», дав коню и себе постоять и полностью выдохнуть — и уже только потом продолжала занятие.

ozzy_sopr_nozhkoj ozzy_sopr_zamyk

Слева: если Оззи волновался, в паузе между упражнениями он останавливался и принимался махать передней ножкой. Бесполезно было бороться с этим или ждать, пока намашется. Эффективнее всего было переключать его на что-то простое, медленное и успокаивающее.

Вверху: на плацу сняли секцию ограды, чтобы завезти песок. Оззи боялся эту новую дыру несмотря ни на какие приучения, да так, что стал замыкаться в работе в этот день и продолжил даже на следующий, хотя мы сразу пошли в поле.

В целом, конь подтвердил высказывание о том, что «время лечит». В результате наших занятий он стал лучше управлять своим телом, команды и средства управления стали ему привычными, а количество занятий без сильного стресса и сопротивления переросло в качество. Для Оззи до сих пор стрессом является любое появление человека рядом с собой (на момент покупки от появления человека его пульс в покое возрастал до 60!), он все равно не доверяет людям до конца, но в целом стал намного увереннее в себе, намного более любознательным и уравновешенным морально и физически. У нас все еще случаются плохие занятия, но они не идут ни в какое сравнение с тем, что было в начале нашего знакомства!

PS Однажды Оззи наложил кучу на плацу и потом на каждом кругу старательно ее оббегал. Я решила отгрести ее за забор, спрыгнула с коня… и хорошо, что крепко держала повод — коня отбросило от меня. Я сняла повод с его шеи, подошла к куче. Оззи был в паре метров за моей спиной. Я начала легкими движениями отгребать и откидывать кучу за забор… и тут почувствовала, что коня на том конце повода просто трясет! Обернулась — бедный Оззи стоял враскоряку, выпучив глаза, сопел и в ужасе метался на поводе! Я как могла попробовала его успокоить, но его взгляд сделался стеклянным. Села в седло, попробовала пошагать… конь подорвал галопом до команды, потом сам же пришел в ужас от того, что не дождался команды… окаменел, принялся свечить, подорвал так, что пришлось тормозить его в забор! Казалось, что он боится остановиться, чтобы я не слезла с него опять. Что в этот момент было в его голове? Почему он так разнервничался из-за кучи? Пришла на ум песня Сергея Калугина «Последний воин мертвой земли». В Оззином исполнении она бы звучала как-то так:

Удары сердца твердят мне, что я не убит,
Но до сих пор меня сильный колотит озноб…
Я округляю глаза — надо мною стоит
Великий ужас, которому имя галоп…

Она пришла средь ночи мои кучи попрать,
Она их просто смела и втоптала их в грязь!
На спину прыгнула мне и велела скакать,
Пытаясь вынудить духом и телом упасть…

Последний воин шаткой земли
Последний воин земли

Электроцепи порвать надо было бы мне
И на заре из левады пытаться бежать,
Но мне не стать дезертиром на этой войне,
Я новых куч наложу и продолжу скакать.

Я вижу тень конееда, он только и ждет
Чтоб я упал и тогда б он настичь меня смог,
Но я стрелою лечу все вперед и вперед,
И нету повода, чтобы сдержал мой рывок!

Последний воин шаткой земли
Последний воин земли

Я понимал — конеед и она заодно,
Нет ни единой возможности их победить,
Но им нет права раскидывать наше говно,
И наши души и туши им не получить!

И в темноте я хырчу им свой гимн боевой!
И я взрываюсь галопом нежданно, врасплох!
Я ипподромный боец! Я останусь собой!
Вы не дождетесь, чтоб я поскользнулся и сдох!

Последний воин шаткой земли
Последний воин земли

:)


Фото: Максим Мазин

Рассказать об этом в: